Россия готова к полному прекращению сотрудничества с НАТО. Об этом Дмитрий Медведев заявил вчера на встрече с постоянным представителем России при Североатлантическом альянсе Дмитрием Рогозиным, вызванным из Брюсселя для консультаций. Накануне встречи Дмитрий Рогозин поделился с корреспондентом РБК daily КИРИЛЛОМ ЗУБКОВЫМ своими мыслями относительно путей дальнейшего развития отношений России и НАТО и обстановки внутри самого альянса после событий в Южной Осетии.

— Как будут развиваться отношения России и НАТО в свете произошедших событий и в чем именно заключается замораживание отношений с альянсом, о котором объявила Москва?

— Этот вопрос и является предметом консультаций, ради которых меня вызвали из Брюсселя. Какие конкретно программы сотрудничества России с НАТО будут заморожены, а какие нет — это, на мой взгляд, не первостепенный вопрос. Необходимо в принципе пересмотреть концепцию нашего партнерства. Делать вид, что все как обычно, уже не получится. Чувство парт­нерства, без которого конкретные программы сотрудничества бессмысленны, либо есть, либо нет. Позиция руководства НАТО, которое по-хорошему должно было в нынешнем конфликте однозначно стать на сторону России, продемонстрировало, что чувства партнерства с их стороны нет.

— А можно ли вообще говорить о единой позиции руководства НАТО по грузинскому вопросу? В последние дни мы слышали от членов альянса принципиально разные заявления.

— При всем уважении к старым европейским демо­кратиям, выступившим против дальнейшего сотрудничества с режимом Саакашвили, вынужден констатировать, что их голос в изменившейся обстановке ничего не решает. НАТО остается структурой с блоковым мышлением, характеризуемым к тому же идеологической зашоренностью. Европейские державы не пойдут против воли Вашингтона. А США однозначно настроены на расширение и укрепление альянса стран, преданных лично им.

— То есть на следующем саммите НАТО можно ожидать предоставления плана действий по членству (ПДЧ) в НАТО Грузии и Украине?

— ПДЧ для Грузии и Украины должно нас сегодня волновать в последнюю очередь. Изменения в характере наших отношений выходят далеко за рамки принятия или непринятия в альянс новых членов. Нам следует быть готовыми к принципиальному похолоданию отношений между Россией и Западом. Отношения будут холодными — и хорошо, что не горячими.

Вообще нынешняя обстановка напоминает мне развитие ситуации в Европе в 1914 году, накануне Первой мировой войны, когда из-за одного террориста схлест­нулись между собой крупнейшие мировые державы. Надеюсь, что Михаил Саакашвили не войдет в историю как новый Гаврило Принцип. Но каким же хрупким и непрочным оказался нынешний баланс сил в мире, если один третьеразрядный политикан с фюрерскими амбициями смог поставить его на грань развала.

Кстати, у мирового сообщества появился повод подумать, какова цена мировому равновесию, которое может нарушить любой Саакашвили. Мир меняется, и до бесконечности консервировать ситуацию, сложившуюся после распада СССР, невозможно. Вот почему я считаю, что нынешний кризис имеет и свои положительные стороны. Он дает нам возможность переосмыслить отношения с Западом, осуществить их принципиальную перезагрузку.

— На каких принципах?

— Прежде всего необходимо четко осознать, что «сердечного согласия» с Западом у нас не получается. Сильная Россия пугает американцев и их клиентов, слабая тоже пугает. Отсюда следует закономерный вывод о том, что лучше бы России вовсе не было. Не зря в нео­консервативных кругах сегодня все шире распространяется теория, согласно которой недра земли и «все, что дано Богом», принадлежат не народам и государствам, а «всему человечеству». Это совершенно неприкрытый предлог для агрессии.

— Что же в этой ситуации делать нам?

— Прежде всего вести себя сугубо прагматично и одновременно жестко. Крепить обороноспособность страны. Слаженность действий нашей армии в Осетии уже произвела большое впечатление на наших партнеров. Необходимо сделать все, чтобы это впечатление не стерлось. Надо навсегда отбить у наших партнеров искушение решать какие-либо вопросы военным путем.

РБК